События последних дней демонстрируют чёткую тенденцию: то, что ещё год назад Москва называла «непересекаемыми красными линиями», сегодня становится политической реальностью. И не только в Украине, но во всём поле отношений между Западом и Россией.
События 3 января в Венесуэле и декларация, подписанная 6 января в Париже Францией, Великобританией и Украиной, образуют единую логическую цепочку, которая с точки зрения Кремля выглядит как систематическое давление и политическое унижение.
Венесуэла: сигнал, который Москва не могла игнорировать
3 января Соединённые Штаты Америки провели операцию, в ходе которой был задержан лидер Венесуэлы Николас Мадуро. Это произошло в регионе, который в последние годы Россия рассматривала как важную зону своего геополитического влияния и канал обхода санкций.
Для Москвы Венесуэла была не просто идеологическим союзником. Это был:
опорный пункт для энергетических схем,
политическое доказательство существования «блока авторитарных режимов»,
символ того, что США «не осмелятся» на прямые действия.
Эта иллюзия рухнула. Вашингтон продемонстрировал готовность действовать напрямую, быстро и без затяжных дипломатических ритуалов. Причём не в Европе, а за тысячи километров от Украины.
Париж: Европа переходит к жёсткой безопасности
Всего через несколько дней в Париже Франция, Великобритания и Украина подписали декларацию о намерениях, касающихся возможного размещения многонациональных сил в Украине после прекращения огня или заключения мирного соглашения.
Важно подчеркнуть: формально это не решение НАТО и не миссия НАТО. Однако политическая реальность очевидна — речь идёт о присутствии военнослужащих государств-членов Альянса на территории Украины, пусть и в формате коалиции, а не под флагом НАТО.
Британские и французские политические лидеры открыто говорят о создании военных центров, логистических узлов и объектов безопасности в Украине после войны. Это означало бы, что любая попытка Москвы «пересмотреть» режим прекращения огня автоматически несла бы риск прямой конфронтации с ядерными государствами НАТО.
Как это видит Кремль
С точки зрения Москвы, это является прямым закреплением именно того, против чего, как утверждалось, и была начата война в Украине. Уже четыре года российские власти заявляют, что их цель — не допустить приближения НАТО к границам России.
Результат оказался противоположным:
Финляндия и Швеция уже стали членами НАТО,
западная военная инфраструктура расширилась по всему восточному флангу,
теперь планируется британское и французское военное присутствие в Украине.
Это не только стратегический, но и личный удар по Владимир Путин, чья власть долгие годы опиралась на миф о «сильном лидере» — защитнике России от Запада, а не человеке, который ведёт страну к всё более глубокой изоляции.
Почему «красные линии» больше не работают
Главная проблема Путина сегодня заключается не в том, что Запад пересекает объявленные им границы, а в том, что у него остаётся всё меньше реальных инструментов, чтобы заставить Запад остановиться.
Открытые военные действия против стран НАТО означали бы самоубийственную эскалацию. Гибридные методы в Европе давно перестали шокировать и зачастую успешно нейтрализуются. Риторические угрозы всё чаще звучат пусто — особенно после венесуэльского прецедента.
Поэтому у Москвы остаются два варианта:
I. либо «проглотить» новую реальность и попытаться продать её внутренней аудитории как «победу»,
II. либо рискнуть расширением конфликта, к которому Россия не готова ни экономически, ни политически.
Путь к большему конфликту?
Парадоксально, но именно решение Запада выстраивать чёткую архитектуру безопасности «после войны» для Украины может снизить риск затяжного конфликта. Чем яснее правила и механизмы сдерживания, тем меньше соблазн их проверять.
В краткосрочной перспективе напряжённость неизбежна. Каждый такой шаг будет представлен кремлёвской пропагандой как экзистенциальная угроза, что повышает риск непродуманных решений.
Одно уже очевидно: для России 2026 год начался не с триумфа «красных линий», а с их тихой эрозии.